Старые дома

Ветшают старые дома…

Им до конца загадкой будет,

За что покинули их люди,

Куда ушла вся кутерьма.

 

Зима укроет снегом двор,

Из окон выстудит все лица…

Весна промчится – небылица,

Вступая с летом в жаркий спор.

 

А мы, в заботах растворясь,

Спешим-несемся, городские,

Теперь счастливые такие!

Вдыхая копоть, дым и грязь.

 

А где-то там, в глуши, одни,

Тоскуют старенькие хаты

Где, босоногие, когда-то

От детства убегали дни.

 

Бревенчатой избы душа

Тускнеет вместе с ломкой краской,

Сквозит в щелях печальной сказкой,

Дом покидает, не спеша.

 

Скрипит калитка, пал забор,

И стекла дребезжат чуть слышно.

И к яблоне, склонившись, вишня

Тихонько шепчет всякий вздор.

 

Ветшают старые дома.

Нас дожидаясь – не дождутся.

Заброшен сад, деревья гнутся

Под грузом яблочного сна.

 

Ветшают старые дома…

 

 

Город

Всю ночь шел дождь. Тонул в холодных лужах

Осенний город, грусти не тая;

А утром встал растерян и простужен,

Насквозь продрогший в платье ноября.

 

Он так просил у солнца поцелуя

Последнего – отчаянно, до слез;

И с дрожью нёс, стеная и тоскуя

В ладонях мокрых листики берёз.

 

 

Простая история

 

Когда срывают травинку, вздрагивает вся Вселенная.

Упанишады

 

Я расскажу вам простую историю – как две капли воды похожую на истории многих жителей нашего прекрасного города и, несомненно, абсолютно другую. Сходство наших судеб обусловлено тем, что мы – гомельчане. Отличие – в том, что нет двух одинаковых судеб, каждая по-своему уникальна.

 

Когда-то, давным-давно, после победоносного 1945, мой дед, командовавший 1394 Зенитно-артиллерийским полком, подполковник Шеметков Александр Лаврентьевич, приехал в Гомель и построил в Залинейном районе маленький домик. Тогда это были четыре стены, одна комната – все, на что в те сложные и тяжелые послевоенные годы хватило сил.

 

Он строил дом своими руками – руками, которые еще совсем недавно сжимали оружие, защищая мир, в котором мы сейчас живем. Это было больше шестидесяти лет назад. Как невообразимо давно! А тогда его голос, голос командира, который пламенно взывал к сердцам солдат перед атакой, сохраняя и приумножая боевой дух и отвагу, зазвучал возле собственного, пусть маленького, домика, в саду под цветущими яблонями. Не жалея сил, которых было на самом деле немного после войны, мой дед, как и весь наш народ, начинал новую жизнь.

 

Мой дед прошел всю войну. Он был ранен, контужен, получил много наград – среди них орден Александра Невского, а его личные вещи хранятся в Киевском музее – музее города, который назвал его своим почетным жителем. Полк под его командованием отличился на Курской дуге, за что командный состав заслужил личную благодарность маршала П.С. Рыбалко. В мае 1945 мой дед освобождал Прагу. Полк, которым он командовал, шел на Берлин, но в последний момент был отправлен освобождать Чехословакию.

 

Шеметков А.Л. триста раз избирался почетным пионером пионерских дружин города Гомеля… Но это уже было потом, а тогда, в тяжелые послевоенные годы, он, его жена и маленький сын строили дом, в котором я, его внучка, и живу по сей день.

 

Мои дед и бабушка всю жизнь прожили в этом доме, вдоволь вкусив тяжесть лет, когда восстанавливалась наша страна после той ужасной войны. Моя мать родилась и выросла здесь. Жизнь не была простой – но она была счастливой. В те времена, во времена моего детства, не было ни компьютеров, ни мобильных телефонов, зато по телевизору показывали программу «Время», которую мы и смотрели всей семьей.

 

Мой дед умер, оставив мне мирную жизнь и этот дом. Поистине, щедрый  подарок.  Здесь, в этом доме, сейчас живет и моя семья.

 

У меня была возможность переехать жить в другой город. Но еще в детском возрасте я была твердо уверена, что хочу жить только в Гомеле. Будучи взрослой, могу с уверенностью сказать, что ни разу не пожалела об этом решении.

 

Тут прошло мое беззаботное детство, и я еще помню то время, когда улица Циолковского – проезжая часть – была не асфальтирована. Машин было немного, и мы, дети, играли у домов, собираясь стайками по пять-восемь человек. Наша жизнь всегда немного отличалась от жизни моих друзей, квартиры которых были в многоэтажных домах. Она всегда была проще – и, наверное, в чем-то сложнее. Если протекала крыша – мы ремонтировали ее сами. Если покосился забор – восстанавливали его своими силами. В частном доме всегда было чем заняться – я никогда не знала такого состояния, которое называется  «мне нечего делать». Всегда находилось занятие. А еще в детстве я могла играть в индейцев в собственном дворе, не выходя за калитку.

 

Мы, видимо, имели больше благ и возможностей к их обретению, чем жители квартир – но мы и работали для этого постоянно. Начиная от расчистки снежных завалов после метели и заканчивая возделыванием огорода по весне. Житель частного дома – мастер на все руки. Он и садовод, и столяр, и плотник, и строитель, и дизайнер. Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что житель квартиры менее мастеровой – это все зависит от конкретного человека. Но качество жизни в частном доме, а так же окружающей частный дом территории, за которую мы несем ответственность, – это ежедневная работа, которую мы сами выбрали. Те, у кого нет дачи, вряд ли поймут всю прелесть и всю сложность такой жизни. Те, кто всю жизнь прожили в квартирах, никогда не поймут, почему же мы так упорно держимся за «свои халупы».

 

– Всю вашу Залинию давно надо было пустить под бульдозер, – не впервые слышу я за последние несколько лет от чужих мне людей. И, что совсем уж странно, даже от знакомых.

 

И удивляюсь, и не понимаю – почему?!

 

Мы жители одного города. Я люблю свой город. Гомель с каждым годом становится все краше! В 2011 году, когда Гомель был культурной столицей, мое сердце просто плавилось от любви к родному городу. И в любое время, летом или зимой, весной или осенью, гуляя в нашем удивительном парке или просто возвращаясь с работы по тихим улочкам, я чувствую почти мистическую связь с городом – мы с ним одно целое.

 

И я не понимаю, почему люди порой относятся к нашему району пренебрежительно. Частный сектор – это не пристанище бомжей и алкоголиков. Здесь живут рабочие и служащие, научные сотрудники и адвокаты, учителя школ, преподаватели высших учебных заведений, пенсионеры… Они живут и трудятся, а каждое дерево, каждая травинка изо всех сил работает над очисткой воздуха, которым дышит весь город. Тем более ценны зеленые насаждения Залинии потому, что рядом проходит железная дорога.

 

Вы знаете, вы чувствовали, вы видели, как цветет по весне Залинейный район? Здесь на каждом шагу – десяток розовых кустов, из лепестков которых моя бабушка варила розовое варенье. Кусты сирени сменяются жасмином, а какие пионы, лилии, и все это благоухает и наполняет сердце любовью и счастьем. Разве такой запах во дворах многоэтажек? Залинейный район – маленький оазис чистой, практически нетронутой природы – это же сплошной район-сад! А как у нас цветут вишни и яблони! Прогуляйтесь весной по Залинии, а потом перейдите по пешеходному мосту в центр. Воздух разительно отличается «до» и «после» моста!

 

Залинейный район периодически собираются сносить. К счастью – нашему счастью – нас пока миновала чаша сия, но…

 

В начале лета 2011 года, когда я красила нашу старенькую садовую мебель и наслаждалась цветущими садами, мне сообщили, что нашим соседям пришло извещение на снос.

 

Кисть чуть не выпала из моей руки. Я на несколько минут онемела и бессмысленно смотрела на ярко-желтые ножки стульев. Это означало «конец». Я обводила взглядом сад и у меня не укладывалось в голове происходящее, я не могла это осмыслить. Неужели вот это все – все, что мне так дорого – сравняют с землей безразличные машины?!

 

Мой дом, стены которого знают жизнь уже четырех поколений, – недавно покрашены окна, забор и калитка. Только что переклеены обои в двух комнатах. А на одной из стен, во всю ее высоту и ширину, моей рукой нарисовано море, пальмы и корабль. Эту «картину» не забрать с собой – только если вырубить вместе со стеной дома… У крыльца буйно цветет петуния. А вот совсем молодая яблоня – щедрый белый налив, земля под которой в урожайный год густо усыпана яблоками. Сливы и вишни. Виноград. Абрикос, упирающийся ветвями в небо. С ранней весны и до поздней осени – крокусы, тюльпаны, примулы, ирисы, колокольчики, георгины… Наш сад. Небольшой кусочек огорода, где есть все, что нужно хозяйке – свекла и морковь, укроп и петрушка, чуть-чуть помидоров и капризных перцев. Клубника… малина… неужели это последний раз, когда я смогу есть малину прямо с куста? Свежую, яркую, сочную. Вы ели малину с куста? Это же ощущение полной гармонии с природой! Рано утром выйти во двор и вместо привычной чашки кофе набрать полную горсть малины и тут же отправить ее в рот… А вырвать из грядки морковку, рыже-оранжевую, оборвать длинный зеленый хвост, вымыть ее и сразу же съесть? Это же ни с чем не сравнимое удовольствие! А вот две синички чирикают на ветке. И ничего не боятся. А чуть поодаль звенит нежными переливами самодельная музыка ветра… Все это – под снос?!

 

Я хорошо помню, что с тех пор моя жизнь, но в первую очередь, несомненно, жизнь тех, кто уже получил извещение, на некоторое время превратилась в кошмар – теперь мы, как никто другой, знаем, что это значит – жить на пороховой бочке.

 

Нет, я, конечно, понимаю, что проблему жилья решить окончательно невозможно – в большом городе квартир никогда не бывает много. И это дело нужное, необходимое, но… Мы слышали, что собираются расширять улицы города – потому что они не справляются с транспортным потоком. Что дома вдоль проезжей части будут сносить, и что со временем планируется снести весь наш Залинейный район. Что ж, с этим сложно спорить… город растет и ширится, становится современнее, и, наверное, рано или поздно нас все-таки снесут.

 

Но тогда, летом 2011, мы переживали настоящий шок – нам абсолютно непонятно было решение начать снос Залинейного района с середины. Почему? Почему именно посередине района? Чем мы провинились?

 

К нашей радости, это решение было отменено по различным причинам. И мой, лично мой дом, к счастью, не планировалось сносить. На тот момент не планировалось.

 

Но сейчас, два года спустя, я опять слышу разговоры о том, что Залинейный район в конце концов снесут. Тема актуальная, вопрос периодически поднимается, и наверняка я однажды обнаружу в почтовом ящике извещение о том, что мой дом подлежит сносу. Новые, красивые дома-особняки с наших улиц теоретически могут вписать в план застройки. Но мне, например, не ясно, как поведут себя фундамент и стены оставшихся домов во время постройки высотных зданий – как минимум, когда будет вырыт котлован под новое здание, стены старых домов могут дать трещины.

 

В нашем районе многие не так давно получили разрешение на строительство, и пристроили часть дома, некоторые выстроили новые дома. Им останется только… горевать, потому как можно, конечно, вернуть деньги – но силы, нервы, энергию, эмоции, потраченные на строительство, не вернуть никогда.

 

Когда сносят дом, умирает частичка души.

 

Это не пустые слова, не бесполезный пафос. Частный дом, где жили несколько поколений – это не просто стены и крыша, это почти живое существо, и трещину в штукатурке стены хозяин чувствует, как царапину на своем теле.

 

Это место, которое ты приветствуешь словами: «Вот я и дома, здравствуй, Дом», возвращаясь из дальней поездки. Это в некотором роде крепость – мой дом, мой двор, мой сад. Моя гавань среди бесконечной суеты современного мира.

 

Я хорошо помню, как тем летом боялась возвращаться домой и открывать почтовый ящик – опасалась увидеть там извещение на снос. Периодически вздрагиваю и сейчас, обнаружив незнакомый и не ожидаемый мною бланк или конверт.

 

Мне говорят – живи спокойно. А я не могу! Я до сих пор думаю о том, что старенькие жители нашего района, которые мечтают лишь о том, чтобы спокойно проводить солнечные дни в собственном саду, вряд ли будут долго жить после переезда. Снос существенно сократит количество оставшихся им восходов и закатов. Тем, кто достаточно молод и полон сил, переезд однозначно добавит стресса, который отрицательно скажется на качестве жизни, на успехах на работе и на отношениях в семье. Дети… что будут делать наши дети, которые привыкли жить на природе? Они будут сидеть за компьютером, портить мозги и глаза, погружаясь в виртуальный мир. Наше счастье заключалось  в том, чтоб летом выйти во двор, лишь сменив обувь. А дети – так они вовсе бегают босоногие по траве. Это точно добавляет им здоровья. Что же касается красоты или уродства наших жилищ…

 

Конечно, каждый горожанин должен заботиться о благе родного города.

 

Но пусть меня спросят сто раз, я сто раз повторю – цветущие сады Залинейного района, несомненно, украшают город. Мало того, они значительно очищают воздух от вредных выбросов автомобилей и близлежащих предприятий. А еще на наших домах кое-где сохранились дивной красоты резные наличники на окнах. Но их, увы, становится все меньше и меньше. И этого очень жаль. Скоро они останутся – да и останутся ли? – только на фотографиях.

 

…Я просто одна из жительниц нашего города, которая любит свой старенький дом. И если его снесут, перееду жить туда, где мне дадут место… но еще долго буду плакать по ночам, вспоминая Залинейный район и родительское гнездо.

 

И никогда не приму новую квартиру как что-то свое, родное. И никогда не приеду посмотреть, что же построили на месте моего дома – это будет слишком больно. И редко буду выезжать в центр, навсегда поселившись в новом спальном районе – машины у меня нет. Меня просто вырвут с корнями и выкинут на окраину, оставив собирать осколки разбитой судьбы, а на развалинах моей некогда счастливой жизни построят многоэтажки и поселят людей – наверняка хороших, но которым слово «Залиния», увы, уже ничего не скажет.

 

И все цветущие сады – яблони, вишни и абрикосы, все розы, сирень и жасмин, все флоксы и хризантемы – все пойдет под бульдозер. И ни я, ни мои дети никогда больше не попробуют малину с куста – дачи у нас тоже нет.

 

Когда срывают травинку, вздрагивает Вселенная. Все в мире взаимосвязано. Наши поступки сегодня строят наше завтра. Кто-то примет переезд спокойно, как данность. Кто-то расстроится. Кто-то будет переживать – сильно, как я. Благое, на самом деле, дело – возведение многоэтажек и распределение вожделенных метров населению обернется несчастьем и катастрофой для таких, как мы – связанных накрепко невидимыми нитями души со своими домами.

 

Да, я, наверное, сужу предвзято. Да, я, может быть, преувеличиваю значение Залинейного района как уникальной городской единицы. Но мне кажется, что было бы очень неплохо сохранить это чудесный зеленый усадебный уголок в центре города, возможно, лишь слегка что-либо подправив. Я не могу смириться с возможным сносом моего района. Как, впрочем, не смогу ему помешать, если придет время.

 

В тот день, когда бульдозер сравняет мой дом с землей, уверена, я это почувствую. Оставляя кровавый след, пройдет бульдозер по моему сердцу. Вместе с родительским домом умрет частичка моей души. И я уже никогда не буду прежней.

Один дом, жизнь четырех поколений.

 

Не правда ли, это совсем простая история.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика